Не закончится свара всеобщим добром... - Мой дом
Мой дом
Александр Колупаев Не закончится свара всеобщим добром, не задушим друг друга в объятьях: над страною, похожей на брошенный дом, сызначала зависло проклятье. Не спешите, не шлите с тревогой гонца: кто оглох, тот набат не услышит. Нынче фронт пролегает по нашим сердцам и ещё на полметра повыше. Отошло это время - врага узнавать по шевронам и лычкам мундира. Он у всех на виду - обаятельный тать, небожитель, любимец эфира. Если честен - ты брат, а нечестен - ты враг, и плевать нам на расы и нации: вон китайцы, как шорцы в Сибири у нас, а такие ж, как мы, - голодранцы. А иначе зачем в государстве чужом, где юани - плохая валюта, где-то угол снимать... Впрочем, я не о том. Пусть живут. Только слякоть и смута. Эй, еврей, - не робей! - Извини, был не прав. Наша рознь - от разных Заветов. Ты, конечно, хороший учитель и врач, но ты зря комиссарил в Советах. И сгорела страна. Зарядили потом, как дожди, пятилетки и дружбы. И, где правили требы - развалины там, - мы справляли утробные нужды. Обгорелые доски - для дач и садов, а подкрасишь - какая хибарка... Жизнь привычно текла, как вода из кранов - в не попавшей под снос коммуналке. И опять подожгли. Из наследников тех, кто нахапал при первом пожаре. Во всеобщем, опросном, анкетном листе восхотели писаться князьями. Кто на стрёме у них - снизу нам не видать. А на страже у них - псы в погонах. Подогнали фургон и пошли шуровать, подмигнув нам: мол, всё по закону. Мухой крутится мысль в одурелом мозгу, - вот-вот сядет, схвачу, не сорвётся! - Будто кто-то, прижавшись к дверному глазку, наблюдая, над нами смеётся. Этой сваре в стране не увидишь конца. Тяжело и с одышкою дышим, - значит фронт пролегает по нашим сердцам, и ещё где-то там, чуть повыше. 1994