35. Однажды большую боярскую думу...
35. Однажды большую боярскую думу...
Евгений Гуров Однажды большую боярскую думу Созвал государь в предрассветную рань. Бояре пришли, поскребли свои умы, И вдруг услыхали: – Идем на Казань. Бояре косматые сдвинули бровья, Им вдруг захотелося к женам в кровать. Война же – ущерб для мужского здоровья, А тут – не кого-то, Казань воевать. И молвил седой бородатый боярин: – Я, Царь-государь, против этой войны. Зело яр и крепок в Казани татарин, К тому же в казне на хватает казны. И все остальные боярские лица Разинули варежки, так мол и так: – Зачем, государь, нам чужая столица, Свою до сих пор не построим никак. Бояр одолела боярская смелость, Хотелось больней укусить им царя. Ивану же им возражать не хотелось, Он молча сидел, сам с собой говоря. – Вот если бы баи Девлета Гирея Подняли в улусах подобный бедлам, Мой царственный брат, злобой дикой зверея, Нахлопал бы баям по ихним чалмам... Внезапно Иван увидал Чингиз-Хана, Он был очень черен, весь словно в смоле. Виденье зело удивило Ивана – Откуда он взялся, собака, в кремле. Усмешка горит в его щелках раскосых, За ним – бесконечное войско татар... Весьма удивленный, царь поднял свой посох И с криком нанес по Чингизу удар. Расклеился череп, раздвинулись уши, Свалившись на пол, растеклися мозги... А в страшных, безумных глазах у Ванюши Стояли в столетьях минувших враги. Бояре в испуге попятились задом, Скользили по крови, валились на пол, И если Казань им казалася адом, Иван стал страшнее всех адовых зол. Приелось царю свои думы скоромьи И помыслы дедовы в люльке качать. Бояре вновь сели на думные скомьи, Не зная что думать и что отвечать. За всех их ответил безродный Басманов, Боярски осаня холопью спину: – Кто против войны на татар-басурманов? Бояре воскликнули: – Мы...за войну. – Ну что ж, вот вам царь, вот скипетр, вот держава, Вот наше оружье, и воины – вот! Царь зыркнул глазами налево, направо: – Ну что ж, я не против. В поход – так в поход. 1990